Смены опасны.
Карен Хачанов приехал на турнир в Пекине девятой ракеткой мира. При этом в 2019-м он проиграл 21 матч при всего 22 победах, у него ноль титулов, а больше одной победы он одержал только на семи турнирах. Только на трех у него больше двух выигранных матчей. Большие трети имеющихся у него рейтинговых очков – это титул в Париже, который ему предстоит защищать в конце октября.
Провалы этого года Хачанов объяснил в интервью «Спорт-Экспрессу»: «В начале этого сезона я сделал ошибку – пробовал другие ракетки. Они мне не подошли, и я потерял время. Тесты новых ракеток немного выбили меня из колеи. А как только проиграл два-три матча, уверенность уже начала теряться».
Хачанов – далеко не первый игрок, пострадавший от смены ракетки. Андре Агасси вспоминал в автобиографии, как Ник Боллетьери ради денег заставил его уйти от Prince к Donnay:
«Ты можешь хоть метлой играть, – говорит он. – Это не имеет значения.
С Donnay у меня ощущение, что я на самом деле играю метлой. Мне кажется, будто я играю левой рукой, будто я перенес травму мозга. Все немного сбито. Мяч меня не слушается. Не делает то, что я ему говорю».
В итоге Агасси сначала сам замаскировал ракетку Prince под Donnay, а потом уже представители компании сделали ему точную копию любимого инструмента, но только в новой расцветке.
Ракетка для теннисиста на самом деле самое важное и дорогое. Очень поэтично об этом писал Грег Бишоп из The New York Times: «В помешанном, суеверном и точно настроенном мире теннисной экипировки лучшие игроки надеются никак не трогать два главных элемента: кроссовки и ракетки. Их ракетки не очень сильно отличаются от вторых половинок. Они постоянно рядом, они продолжение самих игроков. В отношениях бывают периоды блаженства и сомнения, и напряженности. Им дают прозвища, о них заботятся и иногда проклинают».
Тренер и аналитик Даррен Кейхилл, с детства коллекционирующий и изучающий разные ракетки, подтверждает: «Для теннисиста нет ничего важнее. Ракетку нужно понимать, знать, доверять ей. Она член семьи. Истории о том, как люди кладут ракетки с собой в постель, – наша реальность. Мы видим ракетки чаще, чем самых близких».
***
Ракетка для теннисиста – это очень личное. Агасси рассказывал, что у него был собственный стрингер (человек, который натягивает струны) – чех по имени Роман, у которого была гипсовая модель ладони американца, чтобы кастомизировать ручку. «Миллиметр разницы в конце четырехчасового матча может раздражать и отвлекать, как камешек в ботинке».
При смене ракетки работают примерно те же тонкие механизмы. В начале 80-х производители начали использовать графит и композитные материалы для корпуса и синтетику для струн, что в итоге привело к огромному разнообразию. При выборе ракетки теперь нужно учитывать не только размер головки, вес и размер ручки, но и жесткость корпуса (влияет на то, как рама деформируется и играет во время контакта с мячом), центр тяжести и даже количество вертикальных и горизонтальных струн.
Все эти утонченные настройки влияют на то, как игрок двигается, как выполняет удары. Профессиональные теннисисты во многом полагаются на механическую память и инстинкты, которые формируются во время многочасовых тренировок. Если человек много тысяч раз бьет одной ракеткой, то переход на другую нарушает привычный ритм.
Из-за разнообразия ракеток Агасси, например, любил перед матчем потренироваться той, которой играет его будущий соперник. Так он оценивал их возможности: какие удары получаются легко, какие выполнить трудно. В этих целях смена давала результат, но показывать свой максимум любой ракеткой американец все равно не мог.
Именно поэтому профи бывают очень консервативны. Например, в 2017 году игрок топ-100 Адриан Маннарино в твиттере разыскивал магазины, в которых найдутся нужные ему, но снятые с производства ракетки Babolat (и в итоге, кажется, нашел).
***
Самую знаменитую смену ракетки в этом десятилетии провел Роджер Федерер, в 2013-м увеличивший головку на 45 квадратных сантиметров. Этот процесс, как и все в карьере Маэстро, был чрезвычайно продуманным и тщательным.
На смену у Федерера ушел примерно год. Роджер заранее попросил своего спонсора – компанию Wilson – взяться за разработку прототипа. На первом этапе в Цюрих прилетела группа специалистов. Они утром давали Федереру ракетки, он с ними тренировался и делился своим мнением. Потом спецы уезжали в гостиницу и к дневной тренировке вносили изменения. Так Федерер нашел первый вариант ракетки, которой играл летом. Но в итоге она ему все равно не понравилась, и на US Open он приехал со старой.
В это время специалисты продолжали работать, и у них получилось два прототипа, которыми Федерер тренировался в межсезонье. За месяц работы он выбрал один, с которым ему было наиболее комфортно. В результате Роджер рассказывал: «Думаю, я стал стабильно лучше подавать. После смены мне легче генерировать мощь. С бэкхенда я лучше попадаю по мячу. Раньше я больше резал, мне было трудно стабильно атаковать слева. Сейчас это уже не проблема».
Точно так же Мария Шарапова заранее перепробовала несколько ракеток Head, когда в сезоне-2011 перешла к ним от Prince.
***
За два года до Шараповой в команду Head вошел Новак Джокович. Его случай вообще раскрывает многие интересные моменты в смене ракеток.
Серб провел ее перед сезоном-2009, когда ему надо было защищать первый титул на Australian Open, выигранный с Wilson. Сразу после этого у него начались трудности, старт года получился не очень мощным, и многие до сих пор связывают это со сменой ракетки. Но нужно учитывать несколько факторов:
• Джокович не перешел к Head, а вернулся к ним – он играл этими ракетками в юниорском туре. Кроме того, эксперты говорят, что Wilson для него просто сделали клон ракетки его старой фирмы. И когда он вернулся к Head, то играл старой и знакомой моделью, перекрашенной в новую в рекламных целях. Он сам говорил: «Процесс был непростым, но думаю, он прошел легче, чем если бы я раньше не играл ракетками Head».
• А проблемы на самом деле больше связаны с тем, что в начале 2009-го серб позвал в команду американца Тодда Мартина. Тот пытался улучшить его подачу, но в итоге обучил Новака уродливому и неэффективному замаху, из-за которого тот делал примерно столько же двойных ошибок, сколько Шарапова после операции на плече. В 2010-м они расстались, а в 2011-м родился Джокович-доминатор.
Трудности Новака в начале прошлого сезона, наоборот, могут быть связаны не только с травмой локтя, но и с изменениями в ракетке. В этот раз они были точечными: он облегчил ее на несколько граммов (вероятно, чтобы снизить нагрузку на локоть при замахе), немного удлинил и снизил количество горизонтальных струн (раньше их было 20, теперь 19. Вертикальных осталось 18). Все, чтобы сделать ракетку более мощной, увеличить возможности для создания вращения и острых углов – что особенно помогает Джоковичу на подаче и в обороне.
И серб тоже подчеркивал тонкость, но увесистость настроек: «Я внес небольшие перемены, которые в нашем мире на самом деле довольно значимые».
***
Все это не значит, что игроки не терпят никаких перемен. Наоборот, у топов есть ракетки с разными натяжками струн под разные условия. Например, аналитик USTA Дэйв Рамос рассказывал, что Серена выходит на матч с 11 ракетками. «Игроки невероятно чувствительны к натяжке и условиям. И очень часто они меняются по ходу матча, когда повышается влажность или мячи немного меняются. Игрокам нужны варианты», – объяснял эксперт.
Но основа должна оставаться привычной.
